И вдобавок тут же стал проседать под ногами, явно предпочитая утонуть в болоте, чем служить пристанищем для двух тяжеленных мужчин. Надо было покидать его, и как можно скорее, но не оставалось даже места для прыжка, слишком близко Нанок и оборотень стояли друг от друга. Варвар, к его чести, не колебался ни секунды. Подхватив Эрла под мышки, он швырнул его изо всех сил на соседнюю кочку. Правда, меткостью он никогда особой не отличался. Изрыгающий проклятия оборотень упал за два шага от заветного островка, снова сведя интимное знакомство с вонючей трясиной. Ругался он на этот раз на вполне понятном языке, и тем не менее Нанок понял далеко не все слова. Что, интересно, он имел в виду, упомянув непонятного «некрофила» в связи с какими-то зомбями, да еще в сексуальном плане? Нанок на всякий случай запомнил ругательство, проклиная свою необразованность.

На этот раз Эрл выбрался из трясины без посторонней помощи, и поток ругательств, от которого лягушки попрятались в болото, постепенно иссяк. Оборотень сел на кочку, извлек из мешка флягу с чем-то крепким и с жадностью к ней приложился. Нанок тут же ощутил желание тоже глотнуть чего-нибудь горячительного, но у него в мешке было только мясо. Чтобы успокоить нервы, он все-таки сожрал кусок, чувствуя, как отступает стылый ужас перед голодной трясиной. Только сейчас он понял, что был, оказывается, страшно напуган. Хотя, в отличие от оборотня, руки у него не тряслись.

Все-таки хлебнуть чего-нибудь и впрямь не мешало. Мясо – не лучшая замена спиртному. Нанок подавил желание попросить у Тилы кувшин с вином. Ладно, он согласен подождать до привала… Только, Беодл побери, где же здесь привал-то устраивать, на мокрой грязной кочке, что ли? Лягушки пусть себе такие привалы устраивают, а ему, гордому воину с великих Кассарадских гор, надо немного твердой земли, на которой можно посидеть. Можно даже камень или ствол дерева, только чтоб без муравьев.